Случилось мне нарисовать разом четыре картины. Стремительно до неприличия. Это была первая исследовательская сессия на тему : масса и распад. Невероятное по своей щедрости событие. Такая плодотворность характерна для начальных поисков, когда тема ещё не успела законсервироваться в голове.
Но интересными работы стали не потому, что особенно удались. А потому, что, впервые картины оказались способны так кардинально меняться уже после того, как высохла тушь.
Острые лепестки
Эта картина была удачной даже на первый взгляд. Сильная диагональ и дуга - нежные но одновременно энергичные мазки.
Картина как будто не помещалась на лист. Я наблюдала за ней, пока она сохла. Она создавала интересное пространственное ощущение : взрыв, сверхновую. Ей так был в пору простор. Помня про случай с Молчанием, я решила поэкспериментировать с величиной подклада и оставила широкие асимметричные поля. И сила, что спала в центральном узле, развернула крылья.
Печать. Она могла все испортить, нарушить хрупкое равновесие - композиция и так концентрированная. А что если вынести печать на поля? Неожиданно. Ново. Как картина будет жить и ощущаться в пространстве? В абсолютно прозрачной раме она будет головокружительно нежной и звонкой. Раньше работал жест. Теперь работает весь лист. Куда это меня приведёт?
Натяжение
Здесь я решила “вотнуть” композицию в край листа. Главный узел находится близ границы и вся энергия переваливает за пределы картины. Работа вышла неплохой, но и не особенно запоминающейся. Это зарождающееся движение очень просило пустоты вокруг. Оно уже начало растягивать простанство, но ему чего-то не хватало. И тогда я отнесла печать в угол. Я растягивала это напряжение между формой и печатью до предела, до ощущения, что оно вот-вот разорвется. И только когда оно достигло пика, в эту точку я наконец поставила печать. Натяжение осталось. Оно ощущается буквально физически.
Просто лист, тушь и красная печать растянутые до бесконечности.
Цветение
Получилось фактурно. Мазки интересные, живые, но как-то все не держалось. Это была самая слабая работа из сессии. Но непосредственная, и я решила ее оставить. На продажу хотя бы.
Продажа - не продажа, а печать ставить надо. Я отнеслась к этому буднично: бахну и ладно. Но вот я положила макет печати на лист и удивилась. Картина вдруг собралась и завершилась. Это движение было там всегда: неоформленное, оно билось в фактуре пятен, но было слишком тихим. Печать, как крюк, подхватила его и вдруг все встало на место: главная дуга, циклонные бурления пигмента. Все подчинилось единому стремлению.
Картина стала интересной, серьезной - настолько, что отправилась в серию. Ее незавершенность стала вопросом. Динамичным. Материальным. Живым.
Непокорство
Вот с этой работой сложно. Она... неказистая. Она цепляет взгляд, но она же раздражает. Это вообще были первые касания кисти в сессии, проба материала, разминка. Она не должна была получиться вовсе. Но к ней возвращаешься снова и снова, чтобы ещё раз приглядеться и понять это противоречие.
На границе провала - эту работу впору выкинуть или вставить в серию.
Суть в том, что в ней скрыто очень рискованное движение. Оно не диагонально, а почти горизонтально - в узком пространстве листа. Обычно композиции более спокойные : каскадные, диагональные. Но мне нравится этот новый бунт, это неудобство. Вызов красивостям и чопорным композициям. Моей серии как раз не хватало такого заряда энергии.
Печать тут тоже стала решающей. Она продолжает дугу опорных точек и вытягивает композицию чуть вниз.
С ней картина становится очень интересной для серии... гораздо интереснее некоторых предыдущих работ, даже несмотря, а, может, и благодаря, своему вопиющему несовершенству.
Тут, как в самой поучительной из всех поучительных историй, я ухирилась напортачить с печатью. Я подумала: “Если три тихие работы будут точно с более бледными печатями, то , возможно, эта дикая выдержит и более активную версию”.
Сказано - сделано. Да только печать не пропечаталась до конца. Это рядовая ситуация, и на этот случай у меня приготовлена акварель. Я положила мазок и он оказался слишком ярким. Спасая положение, я решила немного размыть пигмент и вплести его в существующую печать. Только вот воды было больше необходимого. Капля упала. Прям на печать. Прям плюх. Теперь у моей дикой работы есть дикая же печать. Случись это с другой картиной и был бы конец. А тут, как родная.